«Осознанные студенты сдают иностранные тесты и уезжают из страны»

(2)

Ну и плюс абсолютная юридическая незащищённость врача. Мы всё чаще слышим о случаях уголовного преследования коллег, самый свежий пример –резонансная история с доктором Сушкевич. Очевидно же, что её случай даже не попытались расследовать, сразу вменили самую тяжкую статью.

Врач оказывается зажатым в каких-то безумных рамках. У молодых специалистов срабатывает инстинкт самосохранения: люди просто ищут лучшей жизни, более достойных условий труда. А те, кто ещё работает, либо являются подвижниками и альтруистами, либо делают это от безвыходности.

«Нас вообще не учат общаться с пациентами»

Вера (имя изменено по просьбе героини), студентка 5-го курса факультета фундаментальной медицины МГУ, будущий педиатр

На самом деле я очень рада, что учусь в МГУ. У нас много прекрасных преподавателей, которые искренне хотят научить (впрочем, есть и те, кто до сих пор преподаёт по устаревшим учебникам); у меня замечательные однокурсники — увлечённые профессией, открытые, любопытные. Базовые теоретические предметы мы проходим на соответствующих факультетах университета: биологию — на биофаке, химию — на химическом и так далее, в этом и есть наша фундаментальность. У нас сильный английский — на первом курсе были студенты с разным уровнем языка, но сейчас все мы без проблем читаем профессиональную литературу на английском, смотрим видео по специальности. Клинические дисциплины изучаем в стационарах — там, как правило, очень хорошо учат, у каждого студента есть пациенты, мы делаем обходы — в общем, постигаем азы терапии на практике.

И всё же факультету есть куда стремиться. Например, курс общей психологии скорее базовый, теоретический, практические ситуации из реальной врачебной жизни мы не проходили

Скажем, важный вопрос врачебного выгорания, с которым сталкиваются миллионы врачей по всему миру, ни разу на лекциях не затрагивался. Есть предмет «Биоэтика», где рассматриваются, безусловно, важные вопросы абортов, клинической смерти, эвтаназии. Но при этом не было ни одного часа «Врачебной этики», нас вообще не учат правильно общаться с пациентом — а это ведь одна из ключевых дисциплин для практикующего врача, за рубежом её проходят с первого курса.

Если врач не умеет общаться, не может найти контакт с человеком, ему очень сложно будет его вылечить. Плюс знание профессиональной этики может уберечь от конфликтных ситуаций, заложниками которых часто оказываются сами врачи.

Есть хороший предмет «Медицинское право», на лекциях мы разбирали многие проблемы, но это было на четвёртом курсе. А хотелось бы изучать право ближе к выпуску, чтобы ориентироваться в актуальных на сегодняшний день законах, осознавать, что происходит здесь и сейчас. Но опять же, повторюсь, это нюансы, а вообще мне очень нравится учиться, я довольна образованием, мечта работать врачом никуда не делась.

Демотивирует молодых докторов не вуз, а скорее то, как недружелюбно по отношению к врачам выстроена вся наша система здравоохранения

Допустим, если врач даже самостоятельно пройдёт дополнительное обучение по профессиональной этике, в условиях современной поликлиники ему очень сложно будет эти знания применить. Потому что терапевту, например, полагается всего 12 минут на каждого пациента. Во время которых нужно ещё заполнить кучу бумажек. Включить эмпатию, полностью проанализировать проблему за это ничтожное время доктор порой просто не успевает. А пациент чувствует себя обделённым, идёт жаловаться. В итоге достаётся, конечно же, врачу, хотя в чём он виноват?

У нас нет страхования от врачебной ошибки, хотя все мы люди и этот фактор нельзя исключать. За рубежом, если врач ошибается, страховая компания выплачивает компенсацию пациенту, у нас же вся ответственность ложится на плечи врача. Как это сейчас происходит с неонатологом Элиной Сушкевич. Тут я соглашусь с большинством практикующих коллег, которые уже высказались на эту тему, — такие истории действительно пугают и демотивируют, ты реально осознаёшь, в каком незащищённом положении у нас находятся врачи.

Как развивается дело Элины Сушкевич:

27 июня 2019 года полиция задержала калининградского анестезиолога-реаниматолога, неонатолога Элину Сушкевич. Ей предъявили обвинение по 2-й части 105-й статьи УК РФ «Убийство малолетнего, заведомо находящегося в беспомощном состоянии». Ребёнок, о котором идёт речь, родился на сроке беременности 23 недели и 3 дня и с весом около 700 граммов, что является границей жизнеспособности. После пяти часов реанимации новорождённый скончался в стенах родильного дома, а его реаниматологу Элине Сушкевич теперь грозит до 20 лет лишения свободы за предумышленное убийство.

В поддержку Элины Сушкевич высказались уже сотни коллег, в том числе многие высокопоставленные врачи и чиновники. Обеспокоенные безопасностью своей деятельности врачи запустили сетевой флешмоб #яэлинасушкевич — посты с этим хэштегом опубликовали тысячи человек. Почти 170 000 неравнодушных граждан подписали ещё и петицию, призывающую справедливо расследовать дело Элины Сушкевич.


<-Предыдущая страница....Следующая страница->